Дружбою не бросаются,
В дружбе не хлопают дверью…
Римма Казакова
Жрецы Идиотского Случая усиленно служат мессы,
Их идол терзает счёты, к оплате счета итожа…
Она для себя решила: теперь он – пустое место,
И он сгоряча резюмировал… в общем, примерно то же.
Лунатик с глазами ребёнка, ты снова сидишь на окне,
Сканируя блуждающим взглядом чёрную бездну…
Что ищешь ты в ней? Неужели не поумнел
И не избавился от фантазий паранебесных?
Здравствуй, май-хиромант! Ты сегодня наигранно строг…
Брось, дружище! Ведь знаешь, что я здесь клиент ежегодный.
Погадай мне по линиям рек и железных дорог
На ладонях судьбы – бесшабашной, свободной, походной.
Знаешь, совсем забыла тебе сказать:
Старт нашим душам не перед чертой – а за,
Там, где с небесных овец состригает шерсть
Пастырь в плаще из крыльев, которых – шесть.
Их совместное время делилось на всю компанию
у него на даче: костёр, шашлыки, баня,
«Ой-ё» под гитару, шутки, крики «не бить посуду!»…
Иногда веселье длилось по нескольку суток.
Память молчит – утомлённый апрелем Баюн, петь неспособный, ободранный, куцый, рябой…
Мой календарь – словно кладбище павших в бою дней-близнецов, не дождавшихся встречи с тобой. Этот, похоже, туда же уйдёт на заре: крест (а не «крестик»!) привычно выводит рука новому…
Сколько ещё попадёт в лазарет, раненых пулями наших «сегодня – никак!»? Скольких ещё я своим ожиданьем убью – светлых, весёлых, похожих, как капли дождя? (Их на заре отпоёт отдохнувший Баюн, слева направо вдоль клеток-могил проходя)… Сколько их выдержат: боль в онемевшей груди, сети сомнений, зловещих бессонниц тиски?
…Лист перевёрнут. В шеренгу стоит впереди тридцать один новобранец штрафбата тоски…
Я вышла – из тьмы, из чата, из жизни твоей… Не трону! Не пачкай в грязи перчаток, не трать на меня патронов, снарядов, разрядов, взглядов, метафор, определений, капканов, арканов, ядов, ироний, идей, стремлений, попыток-не-стать-мне-ближе…
осталось чуть-чуть подождать,
всего девятнадцать недель…
ну, может быть, двадцать одну
/ возьму календарь — подсчитаю /
и осень плеснет, как всегда,
свой искристо-пряный коктейль…
Хельга Дочь Лесника www.stihi.ru/2012/04/24/4590
девятнадцать недель
/или двадцать одна/…
расточая тепло,
Ра на север отчалил.
и в прозрачной воде
оттолкнулся от дна
сил набравшийся плод
предосенней печали.
Он сказал: «Извини, я, наверное, выпил лишнего – никогда никому это тайное не рассказывал!»
Deja vu. Сколько раз она раньше такое слышала – только лица и кухни, как правило, были разными, и менялся пейзаж – то закат красил город охрою, то Большая Медведица тыкалась в окна мордою…
